Евгений Эрлих.

Евгений Эрлих.

"В марте 2000-го в Чечне федеральные войска штурмовали село Комсомольское. И это была одна из самых кровавых операций той войны. Столкнувшись с сопротивлением чеченцев, российская армия устроила там ад. Комсомольское бомбили днем и ночью. И все равно штурм не самого большого горного поселения затянулся на две недели. По российским данным в тех боях погибли почти тысяча боевиков. Мирных жителей, естественно, никто не считал.


Три года спустя я оказался в Комсомольском как журналист одного из федеральных телеканалов. Редакция попросила нас "сгонять" на одно официальное мероприятие - осветить его в эфире, так сказать. Кремль уже заявил о том, что спецоперация успешно завершена: боевики уничтожены, и освобожденные от власти террористов чеченцы наконец-то вздохнули свободной грудью. Федеральные телеканалы взяли под козырек, и начали клепать репортажи про "счастье мирного труда".

В общем, в сентябре 2003-го мы оказались в Комсомольском. Наша задача была проста - рассказать об открытии в селе новой школы. Мы попали прямо на торжество - красная ленточка, дяди в пиджаках, тетеньки в вечерних платьях, нарядные и улыбающиеся дети, шарики, бантики и действительно новая красивая школа. Трудно было представить более идиллическую картинку - вот оно торжество справедливости и гуманизма: еще вчера здесь бегали ужасные террористы, а сегодня стоит новый храм науки.

Оператор быстро и дежурно "набил картинку". Журналист выдавил из себя какие-то слова. Нам оставалось для полноты картины взять пару-тройку интервью у местной детворы, и отослать готовый материал в Москву. И я потянулся микрофоном к ученикам новой школы: "Мальчик, как тебя зовут? Дауд? Хорошо! Как тебе новая школа? Нравится? А в каком ты классе? В 7-м? А какие предметы у тебя любимые? Биология? Почему? Потому что ты решил стать врачом? Хм, здорово! Но почему именно врачом?…»

"Ну потому, отвечает мне мальчик Дауд 13 лет, потому... Потому что я видел, как к нам пришли русские оккупанты, и убили моих соседей и родственников. И они нас бомбили и убивали много дней. У нас в селе очень много раненых, больных и инвалидов. Я хочу выучиться на врача и вылечить их..."

И после этого интервью репортаж перестал быть дежурным и официальным. И сквозь парадную мишуру черными остовами встало настоящее село Комсомольское. И улыбчивые школьники только с виду улыбались нам - понаехавших русским журналистам. А их радостные родители только на камеру говорили "правильные" слова, а что они думали по-настоящему, о том они тихо молчали. Потому что война - это травма навсегда, и никакие официальные заявления эту войну не прекращают.

Тот мой репортаж до российского зрителя так и не дошел. Главный редактор обозвал меня кретином, сказал что-то типа "ты хочешь, чтобы нас всех после такого материала уволили?" Детей привычно вырезали, и в эфир пошла исключительно благостная картинка. Через год я уволился. А еще через год уехал из России навсегда.

Смотрю я сейчас на разрушенные украинские города, вижу своих бывших коллег, которые рассказывают мне о спецоперации, о победе над нацистами, о том, что вот они принесут счастье, построят новые школы... А вспоминается мне село Комсомольское, и мальчик, который очень хотел стать врачом.."